Бартолини и Элиза Бачокки

Лоренцо Бартолини и Элиза Бачокки.

Гудон и граф Мирабо

1. Бартолини и Элиза Бачокки.

Большую роль в быстром продвижении Бартолини вверх по карьерной лестнице сыграли его верноподданнические взгляды и его искренний бонапартизм, начавшийся с обожания революционных образов корсиканца и плавно перешедший в обожание императора.

Это явно свидетельствовало о том, что все злодеяния корсиканца никоим образом не воспринимались Бартолини в качестве таковых, видимо, как и многих, его приводило в восторг ощущение твердой руки и возможности личной карьеры.

Такие настроения отличали Бартолини от многих итальянцев, в том числе в окружении Кановы, которые не забывали, что Италия подверглась вторжению со стороны наполеоновской Франции и разграблению произведений искусства, о чем не раз уже писалось на страницах сайта СКУЛЬПТПРИВЕТ.

Между тем, близкие контакты с Энгром способствовали ментальному «офранцузиванию» Бартолини. Сюда добавилось обожание идей модного в те времена «французского умника» Жана-Жака Руссо, о чем поговорим ниже.

По протекции директора Лувра — Денона за преданность и весьма символичный портрет императора Бартолини был назначен профессором (преподавателем) скульптуры в Академии Каррары. Назначила его на эту должность сестра императора — Элиза Бачокки.  Так Бартолини возглавил преподавание скульптуры в Академии изящных искусств.

Справка. Элиза Бачокки, при рождении Мария-Анна Бонапарт (1777-1820, родилась в один год с Бартолини), взяла имя Элиза в 1797, фамилия по мужу – Бачокки (к слову, тоже происходившего с Корсики). Старшая сестра Наполеона, властная, предприимчивая, некрасивая, слегка мужеподобная Элиза, свое восхождение совершала по стопам своего братца. Вряд ли она была такой ярой наполеонофилкой как, например, Бартолини, все-таки знала своего брата получше, могла и ослушаться. Но, нельзя забывать, она сама представляла клан Бонапартов, а семейственность была в моде. Жила она себе в Париже с 1797 по 1805, занималась «культурой», собрав вокруг себя умников и умниц. В 1804 Наполеон окончательно расхотел быть консулом и стал императором. Тут пошла карта и сестре. Законного великого герцога Тосканского Фердинанда III, кстати, доброго по натуре, прогнали. А далее события развивались так:

— В 1805 Наполеон дал сестре Элизе титул герцогини Пьомбинской и Луккской, а заодно и две итальянских территории – Лукку и Пьомбино.

— С 1808 она стала королевой Этрурии.

— С 1809 по 1814 была назначена великой герцогиней Тосканской (Тоскана с центром во Флоренции включала в себя область Лукку и коммуну Пьомбино с центром в Ливорно). Оказавшись во Флоренции, Элиза тут же поселилась в палаццо Питти. А чего, собственно, стесняться?

Однако, как говорили древние, мирская слава проходит быстро…. Как только Россия убрала ее брата, так и ее «отправили восвояси», как тогда говорили. Умерла Элиза Бачокки в Триесте, на северо-востоке Италии, вдалеке от мест своей славы. Жила безбедно. Наполеон немного ее пережил и в гораздо большем отдалении от этих самых мест триумфа. Однако, вспоминал и скорбел о кончине сестры, все-таки родственная душа.

Возможно, будет любопытно, кого же сместили предприимчивые корсиканцы в Тоскане? На чьем «троне» воссела гордая и властная корсиканка Элиза? Почему тосканцы ее отправили восвояси? Ответ: Наполеон убрал прежнего владельца Фердинанда III, законного великого герцога Тосканского, вынужденного спасаться от наполеоновской орды в специально созданном для него, крохотном Зальцбургском курфюршестве. Лишь после свержения Наполеона, Фердинанд III смог вернуться в родную Тоскану. Любопытно, что Бартолини во Флоренции поработал и на эту законную, тосканскую династию, но уже после того, как на место Элизы Бачокки опять вернулся Фердинанд III. Не будем, однако, забегать вперед.

Скульптор Бартолини в «королевстве» новоиспеченной Элизы Бачокки был не столько скульптором, сколько верным помощником. Она владела мраморными рудниками в Карраре, она создала банк («Banca Elisiana»). Она назначила Бартолини руководителем этого банка, основной функцией которого  было содействие торговле мрамором и серийно изготовлявшимися портретами императора (Наполеона), его придворных и военных. Торговали также декоративными изделиями, сделанными по моделям французских любимцев Бонапарта, скульпторов Бозио, Шоде, Шинара (классные скульпторы) и даже самого Кановы. В качестве профессора Академии Бартолини возглавил производство этих декоративных скульптур.

Н.Н.Ге. Перевозка мрамора в Карраре. 1868. Русский музей. Санкт-Петербург. Горы, изображенные русским художником, со времен Наполеона вряд ли изменились

Н.Н.Ге. Перевозка мрамора в Карраре. 1868. Русский музей. Санкт-Петербург. Горы, изображенные русским художником, со времен Наполеона вряд ли изменились

Бартолини был классным скульптором, ему чужая слава была не нужна, на бюстах, сделанных мастерскими банка, он подписывался двумя способами: если скульптура или бюст сделаны были по чужой модели, то — «Bartolini direxit», а если сам сделал модель, как это было с бюстами Элизы Бачокки, то – «Bartolini F». Именно так сказано в итальянской книге, то есть получается, что Банк Элизы занимался не только банковской деятельностью, но и производcтвенно-коммерческой, за что Банк России, будь он в то время и в том месте, непременно отобрал бы у него банковскую лицензию (шутка).

Бартолини. Портрет Элизы Бачокки. 1810. Мрамор. Галерея палаццо дельи Альберти. Пратто. Италия

Бартолини. Портрет Элизы Бачокки. 1810. Мрамор. Галерея палаццо дельи Альберти. Пратто. Италия

Бартолини. Портрет Элизы Бачокки. 1810. Мрамор. Фрагмент

Бартолини. Портрет Элизы Бачокки. 1810. Мрамор. Фрагмент

Это официальный «царственный» бюст, сделанный после того, как ее не вполне удовлетворил бюст, сделанный Жозефом Шинаром в 1808 (хотя тот ездил за мрамором в каменоломни в Каррару). Мрамор Бартолини, купленный в Лондоне в 1879, является одной из многих копий, которые создавались в Карраре для украшения дворцов императорских сановников и членов семьи. Ленин с его монументальной пропагандой отдыхает.

Элиза Бачокки развернулась во всей красе, всячески пыталась среди изумленных еще не готовых к таким переменам жителей Лукки сотворить эдакий маленький Париж. Могла даже ослушаться брата. Вошла в контакт с Николо Паганини, о чем уже шла речь. Муж не смел возражать.

В мозгу как Бартолини, так и Элизы Бачокки не то, чтобы пули застряли, но застряла одна идея, исходившая от предтечи Великой французской революции Жана-Жака Руссо (1712-1778), революции, послужившей первой ступенькой к восхождению Наполеона к титулу императора.

Идея эта – возврат к природе. Остальные его «идеи» для любителей искусства роли не играют, но важны для революционеров.

Анекдот. Пьяный что-то бормочет, вроде как вопрос задает. У него переспрашивают: какая идея, о чем речь?  Наконец, он собирается с силами и произносит: «И где я?».

Ни в коей мере не связывая следующую работу Бартолини с анекдотом, укажем на то, что «принцип идейности» может довести до анекдотической ситуации. В те годы атмосфера двора Элизы в Лукке дышала идеями Руссо. Бартолини был заказан портрет дочери Элизы Бачокки.

Бартолини. Принцесса Наполеона с левреткой. 1810-1812. Музей изобразительных искусств в Ренне. Франция

Бартолини. Принцесса Наполеона с левреткой. 1810-1812. Музей изобразительных искусств в Ренне. Франция

По поводу этой статуи гордый Бартолини рассказывал, как для того, чтобы более точно изучить позу маленькой дочери, он стал поправлять одежду ребенка на шее, та вскрикнула.  Мать ребенка — Элиза Бачокки, жестом, исполненным натуральной невинности, сорвала накидку с дочери, предоставив скульптору возможность созерцать обнаженную модель.

Все по Руссо, все так естественно. Этот философ и «мыслитель» много понаписал о том как воспитывать детей, выращивая «природного человека», но своих пятерых детей еще в их младенчестве сдал в сиротский дом, чтобы они ему не мешали учить других, видимо, помня, что и его самого в детстве особенно никто не воспитывал, так как мать умерла рано.

Штрих к портрету (про Руссо).  

«…Жан-Жак Руссо, посетив одну из знаменитых венецианских куртизанок, залился слезами при мысли, что существо, так щедро одаренное богом и природой, вынуждено торговать собой. Об этом рассказано в его «Исповеди», и, с точки зрения господствовавших в том веке понятий, это казалось столь дико и странно, что Вольтер считал названный эпизод наилучшим доказательством сумасшествия Руссо…».

Из книги П.К.Губера «Донжуанский список Пушкина».

Бартолини. Элиза Бачокки с дочерью. Мрамор. 1813

Бартолини. Элиза Бачокки с дочерью. Мрамор. 1813

Руссо, если бы увидел эту семейную сценку, одобрительно кивнул бы головой. Все по Руссо: жест дочерней привязанности и естественности, на груди медальон с профилем Наполеона. Элиза изображена в момент, когда она показывает свою дочь… но не папе, а дяде Наполеону. Семейные ценности в широком смысле слова, а папа (муж Элизы) был номинальным мужем для приобщения девушки к более почетным дворянским слоям общества на начальном этапе восхождения Элизы.

Замечание. В Лукке, где находился двор Элизы, Бартолини позднее сделал памятник, по сути, ее врагу, возвратившемуся в город после свержения Наполеона:

Бартолини. Памятник Марии Луизе Бурбонской. Центральная площадь Лукки, по иронии судьбы, носящей имя Наполеона

Бартолини. Памятник Марии Луизе Бурбонской. Центральная площадь Лукки, по иронии судьбы, носящей имя Наполеона. Памятник Наполеону после реставрации Бурбонов ставить на площади отказались.

А памятник самой Элизе Бартолини тоже сделал, как говорится, «всем сестрам по сережкам».

Бартолини. Монумент Элизе Бачокки. Монументальное кладбище картезианского монастыря в Болонье. Италия

Бартолини. Монумент Элизе Бачокки. Монументальное кладбище картезианского монастыря в Болонье. Италия

Видно, что Бартолини особо не заморачивался с выбором сюжета, настолько однотипны памятники. Не удивительно, что некоторые считают статую в Лукке памятником все той же Элизе. В общем, дама с жезлом в руке ведет за собой очень послушного подростка. Большой вопрос: что это за подросток. Как показывает памятник Н.Н. Демидову в Нижнем Тагиле (снесенный при советской власти), местные жители могли воспринимать подростков с большим юмором, но об этом позднее. В дамах же есть что-то от Минервы, то есть дамы выглядят мудрыми.

Несомненно, Бартолини видел звезду первой величины скульптора А.Канову, работавшего в тот период, в том числе, и на Наполеона.

Слева. Бартолини. Памятник Наполеону. Начат в 1810, установлен в 1854. Площадь Св.Николая. Бастия. Корсика. Наполеон почему-то изображен в виде римлянина, хотя Бастия принадлежит Франции. Справа. Канова. Наполеон в виде Марса победителя

Слева. Бартолини. Памятник Наполеону. Начат в 1810, установлен в 1854. Площадь Св.Николая. Бастия. Корсика. Наполеон почему-то изображен в виде римлянина, хотя Бастия принадлежит Франции. Справа. Канова. Наполеон в виде Марса победителя

Эта колоссальная статуя Бартолини была начата в 1810 и предназначалась для площади в Ливорно, где хозяйничала Элиза Бачокки, но в 1814 мероприятие было приторможено, как и сам корсиканец, статуя простояла долго в мастерской скульптора и только в 1854 через четыре года после смерти Бартолини  ее установили в том месте, где лучше бы и прожил корсиканец свою жизнь – на Корсике. Сколько бы бед можно было избежать — об этом под конец жизни и сказала мать Наполеона — Летиция Бонапарт, назвав себя «матерью всех бед». Это единственный памятник Наполеону на Корсике. Ясно, почему зашевелились бонапартисты: в 1852 во Франции пришел к власти еще один Наполеон — Наполеон III. Его имя, однако, больше связано с импрессионистами, но это уже совсем другая опера и даже не опера, а так – невнятное импрессионистическое посвистывание.

Забавно, что экземпляры «Наполеонов» Кановы стоят один в Милане, другой — в Англии – под лестницей в музее того самого Веллингтона, который разбил Наполеона в битве при Ватерлоо. В Милане — бронзовый идол, а в Англии – мраморный. Еще забавней, что в итальянской книге эта скульптура названа «Napoleone come Marte pacificatore», что означает «Наполеон как Марс, приносящий мир (умиротворитель)». Грех тут не вспомнить, как Бонапарт в чине генерала в начале своей карьеры успокоил тогдашние «желтые жилеты» залпом картечи. Может, в Европе так и принято?

Судят-рядят, чем статуя Бартолини отличается от статуи Кановы. Вспоминают влияние Торвальдсена, он в те финансово-трудные времена (не для Бартолини, конечно), когда меценаты осели на своих родинах из-за военных пертурбаций, тоже находился в Риме. Статуя Бартолини поставлена фронтальней, мужское достоинство императора прикрыто тогой – тут скульптор учел фиаско Денона с обнаженной статуэткой Наполеона, да и знал он отрицательное отношение императора к изображению высших чинов государства в голом виде. А Канова был единственным независимым скульптором в то время – и вот вам голый император с фиговым листочком. Хотел в свое время и коммунист Пикассо изобразить Сталина в голом виде, но не дали, не оценили «античную традицию».

2. Бартолини во Флорентийской Академии художеств во времена Наполеона. Разногласия с соотечественниками.

Во Флоренцию после отъезда в Париж Бартолини впервые вернулся в славе. Это было при Элизе Бачокки в 1812. Он был назначен почетным членом Флорентийской Академии художеств и должен был читать лекции в течение месяца. Он был горд тем, что уехал учеником, а теперь сам мог поучать.

Можно говорить об эстетических разногласиях с флорентийской Академией, с ее профессором скульптором Стефано Риччи (1765-1837). Но кто же поверит, что это были эстетические разногласия. Ясно, что мотив мести когда-то обиженного юноши Бартолини был в их отношениях превалирующим.

Во Флорентийской Академии практиковалась длительная и сложная подготовка к постановке натурщика в соответствии с классическими канонами. Бартолини учил, что модель должна двигаться и искать наиболее естественную и, значит, красивую позу. Тогдашний директор Флорентийской Академии Пьетро Бенвенутти (1769-1844) критически прокомментировал как работу с моделью, так и сам урок, говоря почти презрительно: «Это по-французски», имея, очевидно,  в виду подготовку скульптора в студии Давида. Глядя на произведения Бартолини, трудно понять до конца их разногласия. Кто после таких слов поверит, что Пьетро Бенвенутти изобразил Элизу Бачокки с компанией от чистого итальянского сердца.

Пьетро Бенвенутти. Великая герцогиня Тосканская Элиза и ее двор. 1813. Версаль. Национальный музей

Пьетро Бенвенутти. Великая герцогиня Тосканская Элиза и ее двор. 1813. Версаль. Национальный музей

На картине за подставку с портретом Элизы Бачокки держится сам Канова, рядом с Элизой стоит ее дочь с левреткой, можно подумать, что левретка тоже принадлежит ко двору Элизы, так как дочка все время изображается рядом с собачкой. Пальцем на бюст указывает супруг Элизы Феликс Бачокки.

Бартолини говорил, что изображать можно все, в 1840, уже занимая пост профессора кафедры скульптуры во Флорентийской Академии, он даже предложил студентам рисовать горбуна, чтобы те могли изобразить Эзопа.

Довольно забавно смотреть как милые бранятся, хотя французы для итальянцев после вторжения и разграбления не были так уж милы. Обе конфликтующие стороны хорошо рисовали и все работали с натурщиками. Позы, в конечном счете, выбирались все-равно по желанию художника, просто кому-то сильнее надоели антично-классические реминисценции. Напрашивается вывод о том, что конфликтовали скульпторы скорее в пику друг другу, тем более, для флорентийцев Бартолини представлялся заезжим выдумщиком. В 1825 его убрали с должности во Флорентийской Академии. Но можно посмотреть на французские позы. Вот каковы позы у Давида – француза и учителя Бартолини.

 

Давид. Клятва в зале для игры в мяч. 1791. Неоконченная картина.

Давид. Клятва в зале для игры в мяч. 1791. Неоконченная картина.

Давид. Подготовительный рисунок к «Клятве в зале для игры в мяч»

Давид. Подготовительный рисунок к «Клятве в зале для игры в мяч»

Любопытно видеть в чем мать родила взрослых возмущенно жестикулирующих людей разных сословий, дающих клятву противостоять монархии Людовика XVI. Но так надо, чтобы потом правильно одеть их на картине, хотя не все так делают, просто мастерство академического рисунка Давида таково, что ему это было нетрудно. Убеждаемся в фантастическом мастерстве рисунка Давида (Микеланджело отдыхает). Видим также, что позы тоже довольно вычурные, постановки вполне себе академические. И чего было спорить? Пуризмом и не пахнет.

3. Видели ли вы голого графа Мирабо?

Справка. Граф де Мирабо (1749-1791), деятель Великой французской революции, хотя и граф, оратор,  масон, сочинитель «Декларации прав человека и гражданина», естественно, борец за свободу против монархии, но вовремя умер, избежав ужасов Великой французской революции, которые его непременно коснулись бы (если бы не замочили чужие, то замочили бы свои), поскольку пытался сидеть на двух стульях, а безболезненно даже на одном просидеть было трудно, как показывает пример Робеспьера, главного буйного.

В голом виде граф изображен на подготовительном эскизе. На картине он в той же позе в ее нижней правой части на переднем плане, а в центре внимания уже более активные сопротивленцы.

Давид. Мирабо. Эскиз для картины «Клятва в зале для игры в мяч». 1791

Давид. Мирабо. Эскиз для картины «Клятва в зале для игры в мяч». 1791

Весьма примечательно, что во Франции на портретной ниве Бартолини было бы трудно, так как в те годы творил, например, Гудон. Но Гудон был реалистом, а не бонапартистом, потому помпезных наполеонов не делал и в фавориты не вышел.

4. Гудон: портрет Мирабо. Следы чего видны на лице Мирабо? И еще о позах.

Гудон. Граф де Мирабо. Терракота. 1791. Лувр. Париж

Гудон. Граф де Мирабо. Терракота. 1791. Лувр. Париж

Далее простейший тест на вменяемость. Нужно выбрать правильный ответ.

Вариант 1: это следы пальцев возбужденного импрессиониста, тыкавшего дрожащей рукой в глиняную модель.

Вариант 2. Это следы оспы.

Любители современного искусства «с горящими от искусства глазами» рискуют выбрать первый вариант и ошибутся. Гудон просто так не тыкал пальцами, более того, он делал Мирабо по посмертной маске, делал в нескольких вариантах, и есть варианты «на которых следы оспы на лице сглажены, чтобы придать менее отталкивающий вид» (из книги Арнасона «Гудон», стр. 76).

Гудон. Мирабо. Мраморный версальский вариант 1800 года, без оспы

Гудон. Мирабо. Мраморный версальский вариант 1800 года, без оспы

Вывод. Сравнивая с Гудоном, можно с уверенностью утверждать, что Давид, а вместе с ним и читатели СКУЛЬПТПРИВЕТ, не видели голого Мирабо. Однако, глядя на позы собравшихся в зале для игры в мяч революционеров, можно предположить, что Давид видел, например, обнаженного Аполлона работы Гудона. В самом деле, Аполлон тоже что-то доказывает и куда-то устремлен, хотя явно настроен более миролюбиво, держа в руках не лук, а кифару, то есть перед нами Аполлон-кифаред в виде самого обычного обывателя в легком развороте, напоминающем о существовании Аполлона Бельведерского — стрелопускателя.

Гудон. Аполлон. Бронза. 1790. Лиссабон. Музей Калюста и Гильбенкана

Гудон. Аполлон. Бронза. 1790. Лиссабон. Музей Калюста и Гильбенкана

Не то, чтобы «Аполлон» Гудона плох, скульптор даже знаменит своим «Экорше», но все-таки не его это дело — пафосности не хватает, у него лучше получались портреты.

Сравнивая позы, приходим к выводу о том, что если Аполлона Гудона приодеть, то вполне можно расположить среди клянущихся давидовских революционеров в зале для игры в мяч, причем не меняя позы, только кифару надо будет изъять. Зато из давидовского Мирабо с его атлетически стройной фигурой получился бы отличный и реалистичный если и не Аполлон, то Антиной, Гектор, или Ахилл, на худой конец – просто моющийся Апоксиомен.

Ученик Давида Бартолини стал пуристом, ученики Бартолини — Теннерани и Дюпре тоже стали пуристами, но именно Гудон был воистину прост душой, великий бы пурист из него получился, но не дожил до такого полета мысли и терминов, да и другим мораль не проповедовал. Вероятнее всего, однако, предположить, что если бы дожил, то не понял бы из-за чего пуристы и антипуристы копья ломают. По мастерству же портрета ему так и не было бы равных.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *