Лучшие портреты и памятники Пушкину. Часть 1

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (6 оценок, среднее: 4,00 из 5)
Загрузка...

Работы современников Пушкина

      Эпиграф:

«Пушкин есть явление чрезвычайное… это русский человек в его развитии»

Н.В.Гоголь

Данная статья является первой из трех статей, посвященных образу  А.С.Пушкина в скульптуре и живописи. Из сотен созданных на эту тему работ будут представлены лишь самые лучшие. В этой связи  будет представлена информация о внешности, привычках, манере одеваться поэта по воспоминаниям современников и по его собственным рисункам.

Статьи публикуются в преддверии  очередной годовщины дуэли поэта на Черной речке и его смерти.

Пушкин умер 29 января 1837 по старому стилю (10 февраля 1837 по новому стилю) от пули Дантеса, выпущенной двумя днями ранее.

1.Чем портрет отличается от памятника.

Любопытно, что в двухтомнике Е.В.Павловой «А.С.Пушкин в потртетах», издание второе, 1989, среди более чем трехсот приведенных изображений Пушкина нет фотографий двух самых его лучших памятников: работы Опекушина и работы Аникушина. Есть только фото моделей данных памятников.

Представляется, что монумент отличается от портрета тем, что в памятнике, предназначенном не в последнюю очередь для украшения города, сходство образное и символическое подчиняет сходство внешнее. Ощущения от памятника не должны быть экзотическими, должны восприниматься положительно подавляющим числом зрителей, которые часто будут видеть его повседневно и уже «не обращать на него внимание». Зато, если этот памятник убрать, то все увидят, как «осиротело» данное место. Портрет же может нести весьма специфическое субъективное восприятие художника, предназначен для детального рассмотрения зрителем. Непроходимой грани между портретом и памятником, конечно, нет. Однако, памятник должен быть «более красивым», желательно лучше уравновешенным, хорошо обозреваться с разных сторон (если допускает круговой обход), должен быть увязан с постаментом, для которого специально приглашается архитектор. Поза, в которой изображается герой, в памятнике выбирается исходя из символического значения. Так, Пушкин любил скрещивать руки на груди, зато Аникушин изобразил его с резко отведенной правой рукой, хотя не известно, в такой ли позе декламировал поэт. Одним словом, памятник должен украшать и быть понятным символом.

Говоря о портретах Пушкина, надо учитывать еще и тот факт, что при его жизни еще не было фотографии, то есть портрет еще должен был донести внешний облик человека, а не просто «отношение и видение» этого человека каким-либо художником. Хотя часто без такого субъективного «проникновения» в характер изображаемого как раз и не получается правдивое изображение. Получается как с киногероями: как человек запечатлен в лучшем из его портретов или в лучшем фильме, таким он и останется для потомков.

2. О Пушкине (1799 -1837).

2.1. От лицея до Черной речки (места дуэли Пушкина).

Жизнь заставила молодого беспечного вольнодумца, написавшего «Гаврилиаду» и приветствующего всех, кто не согласен с царским режимом (примерно 1819), сначала призадуматься о судьбе своих «дружков-декабристов» (1825), тщательнейшим образом изучать русскую историю, переходя все больше от поэзии к прозе, наконец, понять, что жизнь – это не байроническая шутка, а сильная централизованная власть – не царская прихоть. Наверняка он узнал, как и почему Николай I, его брат Константин не хотели брать на себя бремя царской власти, и только безумный подлый бунт 14.12.1825 заставил великого князя Николая Павловича принять престол в обход старшего брата Константина, отказавшегося от престола. Пушкин знал цену и не любил главного декабриста Пестеля (оказавшегося казнокрадом. К слову, отец Пестеля первым ввел в России перлюстрацию писем. См. Лотман, стр. 156). Женившись на красавице, Пушкин призадумался и о материальном обеспечении семьи тем более, что не очень успешно и прибыльно складывалась у него издательская деятельность (1830-ые), из-за чего он впадал в тоску. В общем, все, как у людей, хотя и не у всех, а прежде всего у дворян, и у  дворян, бывших в нашем понимании «публичными» людьми.

Года за два до дуэли, поэт написал в одном из писем:

«Неужели вы думаете, что мне весело стреляться. Да что делать? Я имею несчастье быть общественным человеком, а вы знаете, что это хуже, чем быть публичной женщиной».

Пушкин понимал себе цену. Примерно через два года его вынудили стреляться с Дантесом на весьма кровавых условиях дуэли (оговаривалось близкое расстояние), так называемый «высший свет» затравил поэта, к концу его жизни отчуждение поэта от общества усиливалось.

Травила Пушкина группировка, центром которой может считаться «австрийский министр русских иностранных дел» Нессельроде (см. Ю.М.Лотман «Александр Сергеевич Пушкин. Биография писателя», 1997, стр. 179) со своей мужикоподобной женой. Эта группировка, направив поэту «диплом рогоносца» и преследуя его жену, убила Пушкина руками смазливого француза Дантеса, сына бедного эльзасского дворянина, с которым в двусмысленных отношениях состоял его приемный «отец» голландский посланник Геккерн (см. Лотман, стр. 177). Если кто думает, что после убийства Пушкина высший свет осудил убийцу, приехавшего в Россию на «русские дешевые хлеба», он ошибается. Горевала только патриотическая часть русского общества. Внутренняя «раковая опухоль» России – ее главная беда, это и  в наше время хорошо знают наши «партнеры».

Николай I выслал старого Геккерна (Дантес был молодым Геккерном). За те два дня, что умирал от ранения  Пушкин, Николай I обменялся с ним записками, смысл этих записок в том, что царь заботился о том, чтобы поэт покинул этот мир причастившись, то есть по-христиански, а также обещал оплатить долги Пушкина и позаботиться о его детях, что впоследствии и исполнил. Пушкин ушел из жизни заранее причастившись, в совершенно ясном уме, произнеся несколько слов: «Кончена жизнь… Тяжело дышать, давит».

Справка. Пушкина травили по идейным соображениям.  Через два года в 1839 высший свет травил другого гения – К.П.Брюллова.  У Брюллова это была простая зависть, это было, так сказать, в норме, в крови у получившего освобождение от обязательной госслужбы дворянства (конечно, не у всех 100%). Как пишет Лотман («О дуэли Пушкина без «тайн» и «загадок» — стр. 384), пришедшая из Франции страсть к розыгрышам, мистификациям стала буквально эпидемией:

«В первые годы империи (французской) ни один обед не считался полным и приятным, если не присутствовал кто-либо из общества шутников и его жертва».

Вспоминается сцена из «Войны и мира» на обеде в честь Багратиона, где Долохов оскорбляет Пьера Безухова. Кто-кто, а Толстой знал повадки высшего света. Хотя Долохов не очень-то и из высшего света — пострашней будет великосветский петербургский салон Анны Шерер, как и реальный салон жены Нессельроде, участвовавшей в травле поэта.

Уваров (министр народного просвещения) и Геккерн соединили свои усилия против Пушкина.

«Они оба были связаны с тем, что П.Е.Щеголев назвал «общественной группировкой» по «астическому признаку» («астами» называли в светском кругу пушкинской эпохи сторонников однополой любви» (Лотман, стр. 384).

Как пишет Лотман (стр. 179),

«Пушкин любил подчеркивать свое 600-летнее дворянство, однако, внутренне он был лишен аристократизма. Он имел возможность неоднократно убеждаться, общаясь с людьми типа Воронцова или Уварова, что в России «аристократизм» фатально соединяется с холопством и собственное достоинство существует только у тех, кто ни в одну из минут жизни не гарантирован от оскорблений. Пушкина обвиняли в неоправданной ревности, винили африканскую кровь. На самом деле это была накопившаяся боль человеческого достоинства, которое не было защищено ничем, кроме гордости и готовности умереть».

Смерть Пушкина вызвала в Петербурге необычное волнение: народ пришел проститься с поэтом, даже выломали стену в квартире Пушкина для посетителей (Лотман, стр. 183). У гроба Пушкина побывало от 10 000 человек по оценкам перепуганного Жуковского до 50 000 по другим оценкам.

Друг поэта А.И.Тургенев (однофамилец писателя), сохранивший на память локон, срезанный с мертвого поэта, возмущенный подлостью светских салонов, пытавшихся оправдать убийцу Пушкина, писал в дневнике:

«Знать наша не знает славы русской, олицетворенной в Пушкине».

2.2. Гений Пушкина. Об отражении действительности.

Пушкин не знал материнской ласки: в детстве, а также в двухлетней ссылке (1824-1826) в селе Михайловском с ним была простая крестьянка, его няня, Арина Родионовна (умерла в 1827), питавшая его сказками и вареньем из крыжовника (попробуйте, но без косточек). Ссылка спасла Пушкина, иначе он в 1825 увязался бы за декабристами, в чем он честно признался во время своего знаменитого разговора с Николаем I в 1827. Внесла вклад в его воспитание и дивная северная русская природа: село Михайловское, что недалеко от Пскова, и дивный южный колорит с «бахчисарайскими фонтанами». Пушкин не выезжал за границы России, не страдал «охотой к перемене мест». Не случайно Пушкин, блестяще говоривший по-французски (а как же иначе?), письма своей жене писал на русском языке, чувствовал корни.

Я.П.Серяков. А.Р.Яковлева. 1840-ые. Няня Пушкина

Арина Родионовна получила вольную в 1799 в год рождения А.С.Пушкина, вынянчила его, его брата и сестру. По словам сестры поэта, она «мастерски говорила сказки, знала народные поверья и сыпала пословицам и поговорками». Пушкин описал, как она в детстве его укладывала спать (стихотворение «Сон», 1916).

Ах! Умолчу о мамушке моей,
О прелести таинственных ночей,
Когда в чепце, в старинном одеянье,
Она, духов молитвой уклоня,
С усердием перекрестит меня
И шепотом рассказывать мне станет
О мертвецах, о подвигах Бовы…
От ужаса не шолохнусь, бывало,
Едва дыша, прижмусь под одеяло,
Не чувствуя ни ног, ни  головы.
Под образом простой ночник из глины
Чуть освещал глубокие морщины,
Драгой антик, прабабушкин чепец
И длинный рот, где зуба два стучало, —
Все в душу страх невольный поселяло.
Я трепетал – и тихо наконец
Томленье сна на очи упадало.
Тогда толпой с лазурной высоты
На ложе роз крылатые мечты,
Волшебники, волшебницы слетали,
Обманами мой сон обворажали.
Терялся я в порыве сладких дум;
В глуши лесной, средь муромских пустыней
Встречал лихих Полканов и Добрыней,
И в вымыслах носился юный ум…

Гений Пушкина — свыше, его можно только констатировать. Сейчас любят говорить про современное искусство, что дескать оно такое противное, потому как отражает такую же противную действительность. Это типичная «лапша на уши». Пушкин – чистый гений: какова бы ни была не баловавшая его действительность, он не обмарал свой дар об нее. Дадим слово Н.В.Гоголю, для которого Пушкин был кумиром.

Гоголь писал:

«Поэзия была для него святыня, точно какой-то храм. Не входил он туда неопрятный и неприбранный; ничего не вносил он туда необдуманного, опрометчивого из собственной жизни своей; не вошла туда нагишом растрепанная действительность. А между тем все там – история его самого. Но это ни для кого незримо. Читатель услышал одно только благоухание; но какие вещества перегорели в груди поэта затем, чтобы издать это благоухание, того никто не может услышать».

Вот поэтому-то детей следует воспитывать на классике, если не хочется получить заведомо «противный» результат.

Несколько забавно воспринимаются слова проницательного И.Е.Репина о Пушкине, которые он сказал по поводу одного портрета поэта, сделанного англичанином Райтом (потому и забавно, что англичанином):

«Обратите внимание, что в наружности Пушкина отметил англичанин. Голова общественного человека, лоб мыслителя. Виден государственный ум».

Не залихватская «История государства Российского» Карамзина с его россказнями про казни Ивана Грозного, а подлинная история могла выйти из-под пера Пушкина-историка, если бы его не убили.

В своей книге известный участник войны 1812 г. партизан Денис Давыдов вспоминает такой эпизод:

«Незабвенный наш А.С.Пушкин посещал его (генерала Ермолова) несколько раз в Орле. Ермолов сказал ему однажды: «Хотя Карамзин есть историк-дилетант, но нельзя не удивляться тому терпению, с каким он собирал все факты и создал из них рассказ, полный жизни». В ответ на это Пушкин сказал ему: «Читая его труд (Историю Карамзина), я был поражен тем детским, невинным удивлением, с каким он описывает казни, совершенные Иоанном Грозным, как будто для государей это не есть дело весьма обыкновенное»

(Денис Давыдов «Сочинения», Москва, 1962, стр. 487).

Если Радищев, обличая русскую действительность, написал «трогательное» «Путешествие из Петербурга в Москву», то Пушкин описал прямо противоположное в своем «Путешествии из Москвы в Петербург». Почитайте.

В общем, жалко, что Пушкин ушел так рано, оставив русскую историю на растерзание прозападным историкам.

3. Автопортреты Пушкина.

Пушкин здорово навострился пером рисовать свои в основном профильные автопортреты. На некоторые из них обращали внимание художники и скульпторы при работе над портретами и памятниками поэта.

Самый известный его автопортрет:

Автопортрет Пушкина на листе, вклеенном в альбом Ел.Н.Ушаковой, 1829. Из этого автопортрета сделали как бы визитную карточку, символ поэта.

В 1823 еще нет памятных бакенбардов, но уже рисует себя взрослым:

Октябрь 1823

Забавно изобразил себя со спины рядом с Онегиным:

Автоиллюстрация к 1 главе «Евгения Онегина». Пушкин (слева) и Онегин (справа). Начало ноября 1824 (примерно за год до бунта декабристов)

Облокотились на парапет Невы. Пушкин слева, спиной, в сюртуке на американский лад, с узкой талией, расклешенными полами. Онегин в виде франта во фраке, с высоким воротником манишки (нагрудная вставка). На обоих шляпы a la Bolivar с загнутыми вверх по бокам полями, названными так в честь предводителя борьбы за независимость испанских колоний в Южной Америке Симона Боливара. Как написано в «Евгении Онегине», «Надев широкий боливар, Онегин едет на бульвар», поэт и проиллюстрировал данное действие.  Пушкин сам указывал конец 1819 года временем начала действия романа «Евгений Онегин». Тогда он был «байроническим» романтиком, вольнодумцем, но не отождествлял себя с Онегиным, поскольку тот ну совсем ничего не делал (в сказочные советские времена застоя был бы наказан за тунеядство), страдая от сплина, а Пушкин писал нешуточные стихи. У Пушкина модные длинные волосы, которые он не сумел бы изобразить в фас. Мода на длинные волосы пошла от греческих инсургентов — повстанцев против турок. У Пушкина были длинные волосы до 1823.

В начале 1820-ых судьба в лице царей (Александра I и Николая I) достаточно мягко «вправила мозги» поэту, отправив его в спасительную ссылку в Михайловское (1824-1826). Там он не только не «зачах», но очень даже продуктивно творил.

Пушкин в ссылке пережил крушение романтических надежд, достиг духовной зрелости, стал реалистом. Опростился, даже надел крестьянский наряд, отпустил бакенбарды и усы.

Май-июнь 1825 (до бунта). В мужицкой косоворотке с усами и бакенбардами. Наверху портрет Вольтера, вероятно, по портретам работы Гудона

Не исключено, что Пушкин эпатировал своим нарядом окружающих. Вот словесное описание поэта его современником (тоже майское 1825):

«… удивил странною своею одеждою. У него была надета на голове соломенная шляпа, в ситцевой красной рубашке, опоясавши голубой ленточкою, с железною в руке тростию, с предлинными черными бакенбардами, которые более походят на бороду, также с предлинными ногтями, которыми он очищал шкорлупу в апельсинах и ел из с большим аппетитом, я думаю, около ½ дюжины».

Примерно через год после подлого (почитайте двухтомник «Белые пятна красного цвета», написанный по материалам работы комиссии по расследованию бунта) декабристского бунта Николай I вызвал Пушкина из ссылки из Михайловского , куда его направили еще при Александре I. В сентябре 1826 Пушкин имел беседу с царем. Современники отмечали изменения, происшедшие с поэтом после ссылки.

Один из них вспоминал:

«С любопытством смотрел я на эту небольшую худенькую фигуру. На лице Пушкина написано, что у него тайного ничего нет. Разговаривая же с ним, замечаешь, что у него есть тайна – его прелестный ум и знания. Ни блесток, ни жеманства в этом князе русских поэтов».

Автограф рукописи романа «Евгений Онегин», январь 1826 (еще в ссылке). Интересна одежда на Пушкине. Модный сюртук, но голова карикатурная, вместо цилиндра сельский колпак

Телефонов не было, можно представить, сколько неизвестности было для него в Михайловском в момент бунта и последовавших после этого событиях, когда шло расследование преступной деятельности декабристов, все это создавало нервозную остановку.

Для большей полноты впечатлений еще два автопортрета поэта.

Автопортрет 1829

Автопортрет 1835-1836 с надписью «il gran Padre AP» ( Патриарх АП)

Пушкин шутил, хотя ему было не до шуток.

4. Лучшие живописные портреты Пушкина.

После возвращения из ссылки Пушкин — в зените славы, друзья заказывают его портреты: в Москве в 1827 – портрет работы Тропинина, в Петербурге – портрет работы Кипренского. Это два лучших портрета Пушкина.

4.1. Портрет работы В.А.Тропинина (1776-1857).

Тропинин из бывших крепостных, трепетно относился к свободе, что выражалось в специфической одежде портретируемых. В данном случае – атрибуты байронизма: расстегнутый ворот рубахи с большим белым (значит чистым) воротничком, небрежно завязанный шарф, все это в сочетании с халатом («мне так удобно», а до условностей дела нет).

Справка. Байрон (1788-1824), английский поэт-романтик, воспевал мрачный эгоизм. Модно, романтично и колониально, особенно с тщательной чисткой зубов и белыми рубашками.

В.А.Тропинин. Пушкин. 1827

Сходство лица большое, как отмечали современники, передано человеческое достоинство. Губы, глаза – главные части лица, отвечающие за психологическое состояние человека.

4.2. Лучший портрет Пушкина – работы Ореста Адамовича Кипренского (1782-1836).

Один из лучших русских портретистов России, он также столкнулся с травлей (подозревали в убийстве красавицы-натурщицы) в Риме. Приехал в Рим в 1816, вынужден был его покинуть в 1822, вернувшись в Россию в 1822 (в Париже его также не приняли все из-за той же истории).

Кипренский. Девочка в маковом венке с гвоздикой в руке. 1819 (Мариучча)

Знаменитый детский портрет дочери той самой натурщицы, в убийстве которой и обвиняли Кипренского. Фактически она была беспризорницей, жила в доме Кипренского с шестилетнего возраста. Вследствие травли в 1822 он покинул Италию, оставив ее на воспитание. Потом вторично покинул Россию, за три месяца до смерти женился на этой Мариучче. Похоронен в Италии, как и К.П.Брюллов.

Кипренский. Пушкин. 1827. Государственная Третьяковская галерея (Обратите внимание на безукоризненные длинные ногти)

Именно этот портрет дает «лучезарного Пушкина». Как сформулировал П.А.Вяземский, Пушкин подобен «Эоловой арфе, которая трепетала под налетом всех четырех ветров с неба и отзывалась на них песнью». Портрет послужил основой смыслового содержания многих последующих портретов. По типу личности (творческая, артистическая натура с нервной тонкой организацией) Кипренский был наиболее близок поэту. Только этот портрет вызвал одобрение самого Пушкина, считавшего себя не очень большим красавцем. Именно духовная красота поэта оживила портрет, заставила многих современников говорить о необычайной похожести портрета с оригиналом. Как портрет, так и воспоминания многих современников Пушкина опровергают его же собственное мнение о себе («потомок негров безобразный»). Вот одно из воспоминаний:

«… с великолепными большими, чистыми и ясными глазами, в которых, казалось, отражалось все прекрасное в природе, с белыми, блестящими зубами, о которых он очень заботился, как лорд Байрон. Он вовсе не был смугл, ни черноволос, как уверяют некоторые, а был вполне белокож и с вьющимися каштановыми волосами… В его облике было что-то родное африканскому типу… Черты лица были у него приятные и общее выражение очень симпатичное. Его портрет работы Кипренского похож безукоризненно».

4.3. Портреты Пушкина, сделанные П.Ф.Соколовым.

Две близких прижизненных версии (фактически два экземпляра) портрета Пушкина оставил замечательный портретист (своеобразный «фотограф», когда еще не было фотографии) П.Ф.Соколов (1787-1848), первым начавшим делать акварельные живописные портреты в 1820-ых. Если и повторял портрет, то подписывал только один вариант. Это тот самый Соколов- отец, который был женат на сестре К.П.Брюллова, а сын которого П.П.Соколов так низко оклеветал своего дядю. Но отец за сына не в ответе.

П.Ф.Соколов. Пушкин. 1836 (за год до смерти). Акварель

Глаза как на портрете Кипренского, однако, по лицу читается, что поэт не особо рассчитывает на действительность.

Кстати, о К.П.Брюллове. После своего возвращения из Италии в 1835 К.П.Брюллов хотел написать портрет Пушкина, тот отказался, предложив написать портрет своей жены, так как она красавица. Говорят, К.П.Брюллов отказался, сказав, что она косая. Зато четырьмя годами ранее не отказался написать ее портрет старший брат Брюллова.

Александр Брюллов. Портрет Н.Н.Пушкиной. Акварель. 1831-1832 (самый разгар работы К.П.Брюллова в Италии над «Последним днем Помпеи»). Пушкин женился в 1829

 

5. Посмертная маска Пушкина.

Посмертная маска Пушкина

Снималась под руководством одного из лучших на тот момент русских скульпторов С.И.Гальберга 29.01.1837 (по старому стилю), 02 февраля 1837 – по новому (нашему) стилю. Послужила основой многих скульптурных портретов поэта, поскольку дает объективные пропорции частей лица. Из пятнадцати масок первого отлива сохранилось только четыре штуки.

Ф.А.Бруни. Пушкин в гробу. 30 января 1837

Фотографии еще не было.  Несколько худжников оставили натурные рисунки умершего Пушкина.

6. Лучшие скульптурные портреты Пушкина.

При жизни поэта не было сделано ни одного его скульптурного портрета. Однако, в 1836 Пушкин приезжает в Москву и встречается с К.П.Брюлловым, который в это время после возращения из Италии в зените славы живет в доме Витали. Скульптор И.П.Витали (создавший знаменитую «Венеру, снимающую сандалию») лепит портрет К.П.Брюллова. Несмотря на просьбу Брюллова Пушкин не согласился позировать для скульптурного портрета, заявив, что не хочет, так как «тут арапское мое безобразие предано будет бессмертию во всей своей мертвой неподвижности». Здесь Пушкин ошибся.

6.1. Бюст Пушкина работы Витали.

И.П.Витали (1794-1855) в Москве лепил бюст Пушкина уже после смерти поэта в феврале-марте 1837, то есть сразу после смерти поэта (по заказу П.В.Нащокина).

Витали. Пушкин. Бронза. 1837

6.2. Бюст Пушкина работы Гальберга.

Одновременно с Витали лепил в Петербурге бюст Пушкина другой скульптор — С.И.Гальберг (1787-1839), скромный, но блестящий скульптор, кончину которого так оплакивал К.П. Брюллов, заявивший, что «хороним полакадемии (художеств)». Гальберг был более авторитетен как скульптор (уже профессор Академии художеств), нежели Витали, снимал посмертную маску с Пушкина (контролировал процесс), но к живому поэту, в отличие от Витали, не примеривался на предмет портретирования.

Оба бюста хороши. Оба передают трагизм момента. Гальберг более сдержан, будучи скромным, он избегает личностных акцентов, которые позволяет себе более темпераментный Витали (тот, например, усилил трагические складки на лбу). Но это все детали, ясно, что каждый из них лично видел Пушкина. Основная цель обеих работ была передать внешний облик поэта . В этом и их художественная ценность.

Последующие поколения ничего нового внести в портретную галерею поэта не смогли, создается впечатление, что многие просто спекулировали на имени поэта, создавая вариации на тему кудрявого человека с бакенбардами.

На этом померкшем небосклоне взошли лишь две все затмевающие звезды: памятники Опекушина и Аникушина. Но это памятники (см. п.1 настоящей статьи).

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *